из цикла «имена»

Ирина

 

Ирина то есть мама

то есть первое не последнее

вижу как свет на свету как ветер

крики в снегу разметка дороги на лоб

то есть мама то есть слово которым

растирают обмороженные ступни ладони

дыхание хватает меня не хватает дыхания

помнишь как звенят колокольчики на шее мёртвых ягнят

 

 

Никита

 

Никита не знаешь когда уже

закончится тихий час когда уже

прямо сейчас мы сейчас на прогулку

там трупик синицы за верандой Паша

пойдём покажу пойдём покажу

там строим домик для дождевых червячков

они выползают полуслепые они не чувствуют боли

давай у них будут дети ещё несколько

отрывают частичку себя давай у них

не знаешь когда уже красный свет сменяет зелёный

мама снова держит шприц в куртке уходит на всю ночь

мама снова держит мою руку застывая на переходе

твоя мама снова застывает когда тебя сбивает таксист на пешеходном

тебе было шесть лет тебе было шесть лет

 

 

Алексей

 

Папа не знаю как правильно понимается время

мёд молоко болторезы три стрелки вразнобой

боль в дёснах безмолвный молебен цифр

папа не знаю как правильно время как правильно

 

его нет его нет его нет

только настоящее проходящее прямо сейчас будущее здесь одновременно прошлое

только настоящее-не-сейчас вросший ноготь во всех нас

только знай да смотри одна здесь одна там

только прошлого нет только прошлого нет больше

 

папа не знаю как давать сдачи когда говорят ты никто звать тебя даже не надо

не знаю как сопротивляться всему

нет кожи больше нет кожи только сквозняк

папа скажи мне как

 

папа не знаю как правильно сказать я люблю

когда нравится кто-то мне нравятся все кого вижу

папа не знаю как нужно спросить почему

не понимаю вокруг как движется всё как и время

как в детском саду тихий час он не тихий все говорим полушёпотом

 

топот соседей ссорятся мама с бабушкой

в другой комнате ночью смотришь не понимаешь

где кричат ненавижу и что это

папа почему ненавижу

 

папа мне шёпотом несколько раз

без пауз скажешь скажешь мне

время время время время

 

 

Евгений

 

не слушай не слушай как услышишь расскажешь мне

пуговицы в зубах нитки вяжут бледную иссохшую шею

когда-то здесь был ручей смирения понимания

 

сберегает тепло драгоценное в хижине отшельник тёмной ночью души

держа дверь замурованной за дверью себя

вынесешь мусор засунь кипятильник в котлы на кофейник

там спусти ребятам сигарет по трубе

все здесь за одно все здесь семья

так повелось не повезло что мы не первые не последние мы

попадаем в дурдом всю свою жизнь

 

не спрашивай что на шее так случайно упал

пришлось наложить пару швов неправильно поняли

ты чувствуй главное чувствуй чувство есть сила не меньше

остальное в могилу аминазиновый клей этих стен

движение неподвижности дёргался глаз

в мире нас неправильно поняли неправильно

 

Женя я видел как ты рисуешь на замёрзших старинных окнах

видел как ты улыбаешься смотря фотографии дочери

ничего нет в глазах мы взад-вперёд по коридору ритм единый

высунулись из окон поём для девчонок этажом ниже

для парней этажом повыше поём стынет перловка чай из огромных кастрюль

 

взад-вперёд по коридору i get up i get down

ничего пройдёт ещё дозировку повыше вам

ничего это пройдёт как самочувствие

слышал хотели убить себя Пал Алексеыч

чересчур грустно бы это прямо вот тут у нас это

не надо как женя быть вам

Елене Петровной прибирать ещё ваши останки потом

весьма неприятно бывает

 

close to the edge

видел как люди слышал как люди шутят скоро

голова отвалится снова некрепкие швы

не знают просто не знать наши головы держатся на мышцах

сердца души созвездия по ночам скрепляют сиянием их

луна говорит ничего поживите денёк

с головами на месте чёрно-белой гаммы газет

down by the corner

 

Женя я знаю как знаю я знаю

работа дом пять утра вскрыл горло ты

Женя я знаю как ты сделал

нет замолчи замолчи не слушал не слушай

услышишь расскажешь мне помнишь

не помнишь уже как пять лет не забуду

 

нужно закончить что начал достойно

остальное пускай само по себе плавает в водостоках

куда ребята с досудебки бросают бычки

соревнуясь чей быстрее достигнет другого края строения

они только догадываться будут чей именно

 

 

Аля

 

не могу здороваться больше жать руку надгробию

надеть на палец кольцо когда вырастешь

проводить тебя в школу увидеть твои стихи

если ты захотела бы написать их для себя или папы

не могу разорваться на порочный круг

 

океаническое дно мироздания поглощает за собой весь солнечный свет

выплёвывает пережевав не переживай пожалуйста

все проходят через утрату все проходят этот этап

но я не хотел бы не хотел быть отцом теряя собственного отца

но я не хотел бы не хотел быть отцом будучи ребёнком

но я но никто знаю наверное не хотел бы

 

туманный тихий компросс вывесок неоновый дождь

ориентируйся прощупывай выходы из ситуаций выход из города

рассеянье вещей вокруг и какой-то мужчина

подходит к нам выпивая спрашивает

 

вы не видели ребята не видели мою дочь

нет кажется нет здесь только мы и туман

ничего ничего понимаю уже двадцать лет как не могу найти

уже двадцать лет как

 

двадцать лет как

всплеск электрического света

нет ответов их попросту нет

растёшь растёшь затем

 

понимаешь однажды

что зима обнажает грани

твоего непринятия вещей

понимаешь что придётся

когда-нибудь умереть и

 

это страшно

но не так страшно

всё что угодно можно контролировать

сыграть собственную смерть как свадьбу

надеть кольца узлов на шею прильнуть щекой к замёрзшей рельсе

 

всё что угодно можно

кроме смерти другого

 

кроме смерти другого

всё что угодно наверное

можно принять смириться

 

словно нечто неосуществленное вечно бьётся во мне вспоминая тебя

твои детские руки как целую их перед сном

словно нечто преломленное непостоянством вечно стирает мои слова в труху

превращая в костёр сознание моё переразвитый орган

еле ворочая мёртвыми языками пламени

они говорят не со мной но с тобой обращаясь напрямую к тебе

 

и я никогда не могу

по-настоящему услышать

что именно они тебе говорят

 

всё живое уходит осекается говорит крепись извини

всё понимаем не нужно себя винить

уходит всё уходят друзья меня больше не зовут поиграть в карты

выпить кофе посидеть где-нибудь в баре ночью

 

и я понимаю

кому интересно слушать

про то как умерла моя дочь

все начинают сразу молчать

стоит мне заговорить о тебе

прочитать ещё одно стихотворение

которое посвятил тебе — теперь я уже

 

словно не более чем

шкатулка с сотней таких стихотворений

может быть это последнее или

мне захочется сказать что-то ещё

 

каждый раз это чувство

сдавливает мою грудь это чувство

что не договорил что не закончил

хочется извиниться продолжить продолжать бесконечно

 

но все вокруг смотрят

на меня с глазами полными

сожаления отвращения смущения

словно говорят пожалуйста хватит

 

хочется молча встать уйти

but look at me once more, death is real

 

 

Полина

 

свежая диетическая кровь в техасском баре

её там подают в дезинфицированных бумажных стаканчиках

Полина почему так много пьёшь

там только песок асфальтная крошка

по которому ходишь босиком когда жарко

там только ненароком брошенные фразы

которые произнести слишком жалко (их забываешь переходя улицу)

 

новый отчим твоей матери берёт за руку тебя

знаю ты уже не Полина прости

тебе легче когда называю тебя Пашей хорошо нет проблем

тебе легче когда слова исчезают молчание озаряет полусветом пустые комнаты

твои личные владения твои shadowlands

портсигар из орегона ржавая пивная банка бесцветная

засохшая трава во дворе венлафаксин без рецепта

не бойся никто не узнает не бойся никто не

 

если в смерти я мертва говоришь робертом крили

то и в жизни я умираю всегда умираю

никто не выживает в америке никто не доживает до тридцати даже

скажешь тоже чего ещё скажешь скажу

между мной тем что вижу дистанция в тысячу с лишним километров

лучше сказать миль ошибаешься

между тобой тем что слышишь пространные обещания в которых

 

юношеская любовь превращается

в исполинское радио чиверское

слышишь но не слушаешь не можешь больше

молюсь только молюсь сам не знаю кому меня проклял Бог

а ему в ответ я прости меня Боже

молюсь только сам не пойму нерождению своему голосу угасающему

народу который превозносил ошибку народу который ветер унёс

september take this town take this town away

юношеская любовь такая в которой оказывается что ничего и не было

ни вчера ни сегодня ни завтра

 

раскручивая косяк в три утра на рассвете около заправки заливаясь слезами

мои мои радио-дни молюсь сам не знаю кому но услышь хотя бы

услышь хоть что-то слышишь Ты слышишь

пускай дождь ворвётся в окно её спальни

выплывет к луне на улицу её преданный пёс

(я исповедуюсь Тебе) не будет правильного/неправильного

не будет крайних просто народ который ветер однажды унёс

 

пускай солнце тут же высушит слёзы странным шёпотом

придётся не к месту это ничего топот утренней пробежки ещё

уже он не она поглядит на улицу а та обнимет её пластиковыми ветвями

убаюкает обратно спать уложит нет Паша ничего это нормально

спать порой целыми днями это понимаю сейчас я

пожалуйста в общем пожалуйста пусть

всё будет хорошо насколько это возможно если мне можно

ещё вопрошать и просить если не для себя то наверное

 

не знаю для кого храню эту веру что

с тобой всё сейчас хорошо не знаю зачем

может в юте где-то ты откинул ворох проблем

живёшь со своей женой встаёшь по утрам не унывая

и улица улица улица правда обнимает тебя

ветвями деревьев такими настоящими

что потом на плечах остаётся маленький муравей

поедающий шум города поедающий мох